Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 2) -
2 >
- Куда дерево рубят, туда и валится оно, князь-брат, - сказал Колот,
по ошибке будто бы дав Всеславу высокий титул.
Да, рубили дерево, срубили. Перед светом в слободу прискакал Мстиша,
передал, слова не изменив, сказанное ему для воеводы. Близятся хазары.
Упало дерево в сторону, избранную дровосеком Всеславом да его
подсказчиком, князь-старшиной Колотом.
Шепча заклинания одними губами, Колот бросал на костер травинки,
связанные наговорными узлами, следил, какую примету явят судороги
сгоравших былинок. Следили и другие, веря в гаданье. Верил и сам Колот.
Утро тихо, ветер спит, и серо-черный дым распускается исполинским
хвостом над вершинами росского леса. Еще и еще несут сухие дрова, еще и
еще гнетут пламя сырьем. Великому костру гореть до ночи; его заменят
смоляные факелы на сторожевой вышке.
К небесной тверди лезет зыбкая башня. Будто бы люди замыслили
построить небывалое. Внизу воздух по-прежнему недвижим, но там, в высоте,
видно, есть ветер. Башня оседает, опять вздымается. Вверху хлопья дыма
тают и, сделавшись нежно-прозрачными, исчезают в пустыне поднебесной
степи. Но снизу, от. тлеющей громады, в небо, подобно нашествию, идут
новые и новые дымные орды. Само солнце застилается, и на землю ложатся
тени. Ныне никто в росской земле не сможет утешить себя сомнением, никто
не скажет, что либо смолокур запалил крытое дерном огнище из корней,
сочных смолой, либо кузнец задумал жечь в яме березу на уголь, чтобы
сварить железо из руды.
У россичей все готовы услышать злые вести, как вспаханная земля
готова принять семена. Не зря старался и карикинтийский пресвитер
Деметрий. Не мог он похвалиться обращением славян в истинно кафолическую
веру, обратно увез медные и серебряные крестики и иконки на шелковых
гайтанах, на серебряных цепочках и на льняных шнурках. Не привел он ко
Христу людей, зато хорошо посеял в сердцах не страх пусть, но ожидание