Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 2) -
21 >
слова не успевают выразить действие. Земля колеблется, дрожит под ногами
коней, будто ее твердость колдовски, превращена в ходячую зыбь. Носятся
призраки, реют лица, руки, гривы, раззявленные рты. Человек отдан не
сознанию, а вихрю навыков воинской науки, в нем все приобрело чудесную
силу, он молния, он не думает, но знает, освобожденный от рассужденья, он
сразу везде и во всем.
- Рось! Рось! Харр! Харр!
Разве можно, разве нужно думать, где осталось копье, разве не сам меч
в руке, разве не само рубит и колет железо! Перья-шипы боевой палицы
ломают хазарский шлем, а левая рука рубит и рубит. Правая сокрушает
палицей либо чеканом уже не шлем хазарина, а конскую голову, захваченную
убийственным полукружьем размаха.
Сжимая коней клещами колен, славянские всадники парят над седлами,
необычайно высокие, и, обоерукие, косят, косят и косят.
Поле качается вверх, вниз, вверх, вниз. Совсем перекосилось поле, и в
наслаждении боем сердце пылает.
Тихий бой!.. Нет треска, лязга, нет криков людей и храпа коней, нет
стонов и воплей, все звуки отстали, мгновенья отскакивают в небытие, как
прах от копыт.
Белыми пушинками, такими легкими, что на них могла бы заснуть только
невесомая душа, тополевый пух подбивается в затишные от ветра места.
Поднесите огонь - пух, дав пламя, исчезнет мгновенно. А ведь в каждой
пушинке скрывается семя, из которого может вырасти многосаженое дерево.
Так в тихом для сражающихся бою пылает единственный в своей силе пламень.
В нем сгорают, не узнав о собственном исчезновенье, жизни людей.
Россичи знали разве что из преданий о боевой встрече с таким
множеством степняков. Всеслав годами размышлений сам додумался, как вести
бой со степными людьми.
Он знал, что степные все отлично-хорошие воины в скачке и в рубке,
хорошо мечут стрелы с седла и копьем умеют играть, как журавль клювом.
Степняк родится и умирает на коне. Но степные своевольны, бьются без