Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 2) -
26 >
На теле Ратибора вспухли рубцы от ударов, но ни одна хазарская сабля
не просекла доспехов. Где им! Обоерукий, как сам Всеслав, Ратибор и
отбивал и разил двумя мечами. Он помнил все, не поддавшись боевому хмелю:
он по приказам Всеслава тоже вел строй, сросшись с конем, которого
чувствовал, как другой чувствует собственные ноги.
Чуть шелестела трава, чуткое ухо ловило невидимый ход зверя. Степь не
спала. Под трупом лошади трудилась крыса; впиваясь в свежую падаль, она
скребла, грызла, теребила. Жук-могильщик налаживал нору, червь пробивал
дорожку к поживе. Ночь полна звуков, ночь полна запахов.
Нет хазар. Сзади слобожан, как мертвые, лежат обученные послушные
кони.
Скучно ждать. Нет, не скучно - нужно ведь. От напряжения глаза
устают, что-то мелькает. В ушах шумит, и кажется, что из дальнего лагеря
хазар доносится гул голосов, ржанье лошадей, лай собак. Чтобы рассеять
образы, приходится быстро закрыть глаза и опять раскрыть. Ведь это ночь,
это земля сама говорит, вспоминая в сонной дремоте. Души убитых носятся в
воздухе, земле есть что вспомнить. А сама она шепчет: "Спи, спи..." Тело
устало, в темноте успокаивается сердце.
Мать Анея учила сына: "Будь с людьми справедлив, блюди правду, будешь
людям всегда хорош, и они к тебе будут хороши". Нет справедливости. Люди
своего языка бросили россичей в беде, на одних россичей возложили защиту
границы меж лесом и степью. Враг тот, кто напал. Как назвать того, кто
своих оставил на волю врага?
Ратибор смотрит - опять движется степь. Он не верит обманчивой
темноте - он не слышит запаха хазар. Сегодня он навечно запомнил запах
степных людей...
В чудном мгновении Ратибор спал и не спал. Внутри звучал голос,
лились слова певца:
И вещий сон в тени родных лесов,
и шепот наших трав в лугах и на полянах,
и шелест наших злаков в бороздах,
возделанных руками росских...