Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 2) -
27 >
Темное небо с темным солнцем боя. Обе руки расчищали дорогу, и каждая
знала, когда колоть, когда рубить. Словами не передать, как пахнет
хазарская кровь. А голоса внутри напоминали, утешая:
Но человек, он не исчезнет,
он умер - как закат,
он успокоен.
Не надо покоя, покой - для мертвых. Ратибор жил, будет жить без
утешения, сам, волей разума и тела. Он приподнялся, ощутив свежий запах
хазарина.
Земля была железная, когда рубились через хазарское войско. С копьем
пришлось разлучиться после первого удара. Не нашлось оно и после. Хорошее
было копье. Тот, первый хазарин, в которого ушло копье, вогнал Ратибору в
ноздри свой запах, от которого не избавиться.
Мстиша, подтянувшись к Ратибору сзади, шепнул:
- Слышу хазар.
Ратибор, стоя на коленях, освободил аркан, пробуя, верно ли легли
петли. Тише вздоха он ответил:
- Будем брать.
Хазары наплывали, как души мертвых. Явились над степью черными
призраками, сгустками мрака. Догадались, наверное, обуть коней кожей.
Ночной воздух тек, неся чужой запах, как струи мути в чистой воде.
Взять живого!..
Ратибор скорчился на коленях, выгнув спину горбом. Хазары здесь, над
ним. Вскочив, Ратибор метнул аркан, бросил в сторону, рванул. Мстиша,
достав конного длинной саблей, кричал, созывая своих:
- Рось! Рось!
Испуганные кони хазар прянули, аркан натянулся, и Ратибор поволок
грузное тело. Взял!
Свои уже скакали на схватку. С гордостью Ратибор подумал: "Не спали,
в седлах все, паша сила!" С болью, с гневом закричали чужие голоса. В
темноте всадники сшиблись, и топот унесся в хазарскую сторону. Кто-то из
слобожан высекал огонь, собираясь осветить сбитых наземь хазар.
Ратибор рвал аркан к себе, чтобы не дать опомниться взятому в плен
хазарину. Ощупал. Петля захватила шею и руку. Видно, хазарин сразу
обеспамятел. Живой ли? Сердца не прощупаешь под жестким доспехом. Ратибор