Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 2) -
6 >
Ветхий старик ковылял по колено в траве у дубовых подножий
покровителей племени. Устал он, ох как же устал!.. Ему нужно вспомнить
нечто, самое важное, самое нужное. Вспомнить бы, более он не забудет. В
ушах свистит, будто близко что-то льется. Велимудру слышится звук: "Ти-ли,
ти-ли-ли, ли-ли, ти-ли..."
Знакомый звук, такой знакомый. Но - мешает, мешает. Сейчас Велимудру
нужно уйти в себя, поискать, вспомнить главное. Еще самая малость, и
вспомнится.
"Ти-ли-ли, ти-ли, ти-ли-ли-ли..." Липкой паутиной тянулась, вилась
без разрыва детская песенка пастушьей свирели. Деревянная дудочка мала и
тонка, ее голос чуть сильнее комариного свиста, но слышен далеко - как
птичий. Вблизи голосом легко заглушить свирель. Но вдали будет слышен не
голос, а свирельный перелив.
В траве, за спиной Велимудра, сидел беловолосый парнишка в холщовой
рубахе. Следя за пращуром, как бы тот не запнулся, не упал, парнишка пищал
в свирель.
Имен много, разве все удержишь в голове. Не стараясь запомнить,
князь-старшина звал кощея-прислужника Малом - от малого. Второе лето ходил
Мал за князем, силенка прибавилась. Велимудр же вовсе иссох. Мал его мог
поднести на руках, хоть головой доставал лишь до подбородка старца.
Для родовичей Велимудр - князь, для Мала - забота. Они все вместе и
вместе, древнее смешалось с детским. Старик про себя нашепчет, Мал
по-своему поймет.
Под навесом для гостей на скамье лежали мешочки из холстины. В них
съестной припас: печеный хлеб, толченое просо, луковицы, сушеная рыба,
завяленное мясо, соль, вымененная у ромеев. В очаге допревал кусок мяса в
жидкой кашице. Перестав свистеть, Мал побежал к очагу поглядеть, не готово
ли варево. Помешал, попробовал - мягко ли? Зубов у Велимудра совсем нет.
Свирель умолкла, и князь-старшина вспомнил, что хотел. Всю жизнь он
прожил в страхе. Всегда в нем было два человека: один боялся, другой
прятал стыдное чувство. Никому не признавался, никому не признался бы, но