Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 2) -
8 >
Кашица хорошо разопрела. Велимудр тер еду пустыми деснами, и его лицо
становилось странно-широким, а седая в прозелень борода дыбилась к вислому
носу. Мал вытащил мясо, отделив мякоть, мелко ее искрошил, натер луком,
подсолил.
Князь-старшина ждал терпеливо. Не ворчал, как всегда: "Сам я себе,
сам я все, что я тебе, малый, что ль!" Парнишка понимал, что пращур
смягчился, жалея об ударе клюкой. Он ведь такой - гневлив, да отходчив. В
бане как? Дерется, толкается. Сам! Сам! Потом устанет и будто не замечает,
что его моют. Они, древние, уж такие.
Накормив Велимудра досыта, Мал выгладил ложкой горшок, чтоб не
пропало зря крошки. Мешочки с припасом убрал со скамьи и подвесил повыше
на деревянный гвоздь, не то мыши источат.
- Ты поди, сюда поди ты, - позвал пращур. Обняв Мала, он начал речь.
Едва, едва, с одного слова на пятое, понимал Мал, будто и не по-росски
говорил древний.
Велимудр жаловался на извергов, которые от лета к лету все более
плодятся, а льнут они все к Всеславу. Хазары пришли, побьют россичей.
Всеслав хазар побьет, слобода власть заберет. Рода ослабли ныне. Не будет
вольности градов.
Ничтожно мало из слов Велимудра дошло до Мала - все плохо, и только.
Цепляясь за парнишку, старец заключал свои речи.
- Ты понимай, помышляй, - твердил Велимудр, - ты уходи тотчас, уходи.
Один. Не путайся меж хазар и наших. На Припять ступай. Нашего языка там
люди. Тебя примут в род. На Рось не помысли вернуться.
- Без тебя куда мне? Ты ж и по ровному еле бредешь, ты через лес не
пролезешь. Ты и на коне-то сидишь, когда тебя с обеих сторон держат, -
безжалостно уличал старца Мал.
Рука Велимудра нашла ухо непослушного. Не обижаясь, Мал отвел
скрюченные, холодные пальцы и сурово пригрозил:
- Будешь щипаться, я отсяду, чтоб не дотянуться тебе.
- Ладно, не стану, - смирился Велимудр. - Гордый ты. Я тебе говорю:
уходи. Не понимаешь ты... - Пращур признался: - Коль не было б никого, и я