Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
10 >
силе.
Много добычи в подземных гнездах, много добычи в старых дуплах. Так
ползи же, ползи, спеши, спеши, спеши, спеши...
Свистящий шепот человечьего голоса успокоил змею. Она отвела прочь
голову и, струясь остро зубчато и выпестриной толстой спины, потекла в
сторону.
Высокие лапчатые орлецы, точащие тяжелый запах пыльной прели,
расступились перед Ратибором. С резных буро-зеленых листьев взмыли серые
стаи комаров и мелкой гнуси. За хрупкими стеблями орлецов выстроилась
жесткая стенка речного тростника. Извиваясь, Ратибор бережно втиснулся в
гремучий палочник. Гнусь-мошкара живой пылью осела на спине, груди, лице,
лепилась в глаза, в ноздри, в рот. Ратибор не отмахивался, будто
деревянный. Он привык. Шли самые трудные минуты - только бы не выдать
себя! Забравшись поглубже в воду, он присел на сплетенье подводных корней
тростника, оставив на съеденье голову назойливой мошкаре.
Со дна, мутя воду, поднимались клубы потревоженного ила. Хищные
пиявки, учуяв живое тело, невидимо сжимали и разжимали плоские черно-серые
лопасти своих тел.
Ратибор думал о великодушном Всеславе. По милости воеводы Ратибору
оставалось одолеть последнее испытание, дабы быть признанным взрослым
воином, дабы сделаться полноправным слобожанином. Но не так просто
незамеченным переплыть открытую реку. "Здесь будет напрямик четыреста
пядей, да снесет быстрым течением тысячи на полторы", - считал Ратибор.
Поискав глазами, он нашел длинную тростинку, толстую и сухую. Из
кожаной сумки ощупью достал кусок сломанного ножа. Остаток клинка был
тонко и остро заточен. Им Ратибор брил первые волосы на бороде. Срезав
тростинку, Ратибор расколол коленчатые узлы, выскреб белые перегородки.
Нашелся в сумке и кусок черной смолы. Ратибор затер расколы, а потом
стянул их ниткой. Получилась трубка в два локтя длиной, чтоб дышать под
водой. Ноздри и уши пловец заткнул желтым воском.
Десятка четыре слобожан, из которых многие еще более сметливы и