Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
100 >
князь-старшин.
Местами на погосте и больше ничем не считались между собой росские
роды. Собраться же для общего дела племени не на погосте не согласился бы
ни один.
"Власть..." - думал Всеслав. Трое его слобожан наблюдали издали.
Нельзя спать при старейших во время совета. И Крук, и Щерб, и Ратибор
равно знают намерения своего князь-воеводы.
Князь-старшины величественно-спокойны. Лица стариков темно-коричневые
и зимой: старая кожа навечно выделана солнцем и ветром. Усы цвета мокрого
снега опускаются на грудь. Волосы на голове подрезаны прямо, и под концами
прядей видны шеи, худые, иссеченные оврагами морщин. Пальцы как корни.
"Кого боги любят, тот умирает молодым", - вспоминает Всеслав
присловье ромеев. Не о долгих годах жизни лукавоумные ромеи сложили
присловье. Ветхость души, сумерки разума, темнота сердца - вот настоящая
старость.
Взор Келагаста светел, разумен. Всеслав знает, что и Горобой поймет
воеводу не одной привязанностью отца к сыну.
Молодым не положено судить о больших делах, молодые ждут поодаль, не
слышат речей старшин. Тленные образы нетленных богов-покровителей
терпеливо стоят на погосте.
- Вся на нас да на нас ложится тягота из Степи. Думайте, князья! Не
удержит слобода, погибель будет россичам. А задних, гляди-ка, насытившись
нами, степняк и не тронет.
Всеслав бередит, твердит свое. Для того и слобода, чтобы не пускать
степняков. Ведь не изменишь ничего. Так было, так будет. Не бросать же
изначальные вотчины да лезть на глухой левый берег Днепра. Верно, там
степные не ходят. Там от разлива-озера днепровского, от Конского луга
дремучие леса, в лесах большие реки, во много раз полноводнее Роси. От
Конского луга - Самарь, через полдня - Ворскла, через день - Псел, потом
Сула, Супой. А между реками топи, болота, калуги мочливые. Хода там нет.
Путь с юга на север идет между Ингульцом и Ингулом. Здесь ручьи с хорошими