Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
12 >
пленка. Конец тростинки высунулся. Грудь давило. Ратибор сильно выдохнул
перегоревший воздух и глубоко вдохнул.
Река струилась, увлекала. Ратибор цеплялся ногами за дно. Смотреть он
мог только вверх, чтобы конец тростинки не поднялся слишком высоко или не
ушел под воду. Понемногу тело привыкало - ведь он повторял не однажды
проделанную воинскую игру. Разрезая течение левым плечом, Ратибор и шел и
плыл в быстрой Роси.
Вдруг - он едва успел остановить вдох - камень увлек его в донную
яму. Здесь вода была совсем холодной и казалась совсем неподвижной.
Ратибор, присев, сильно оттолкнулся в сторону левого берега. Самое главное
- не терять направленья. В реке путь указывало само течение. В донной яме
он мог заблудиться. Не чувствуя боли, Ратибор скользил по слизистым
скалам. Взлетал, опускался. Еще усилие и еще. Скорее бы!
Прыжок - и теплая вода, схватив, потащила пловца. Только самый конец
тростниковой трубки встал над водой. Ратибор сумел продуть длинное горло и
вдохнуть свежего воздуха.
Начинало мелеть. Надвигалась тень крутого, поросшего ивой берега.
Кусты нависали над водой. Весенняя Рось топила их и, отходя, оставляла в
развилках ветвей былки травы, ломаный камыш и грязь, принесенные из
верховых пойм и займищ.
Рядом так сильно плеснуло, будто человек прыгнул в воду. Ратибор
остановился. Нет, это хищный шереспер гнался за плоским и жирным лещом,
широко расходились круги на воде. У самого берега, в прозрачной,
затененной воде, неподвижно стояла против течения щука, держась
незаметными движениями сильных перьев. И вдруг исчезла, как от заклятья.
Ей на смену появился острорылый осетр. На этой рыбине от жабер до
хвостового пера мог улечься взрослый мужчина. Из Роси никто не в силах
выбрать рыбу, с озер и болот - водяную птицу, из лесов и из степи - зверя,
из дупел - медовых бортей. Даже ленивый будет сыт в богатой земле
россичей.
Под пологом ивняка Ратибор незаметно выполз на берег и, поднявшись на