Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
13 >
кручу, выпрямился во весь рост.
Здесь, на чистом от деревьев месте, стоял врытый в землю безыменный
бог, былая надежда и хранитель неведомого россичам древнего племени. Был
он громаден, в три человеческих роста. Вырубленный из твердого росского
песчаника, тощий, со сросшимися ногами, бог сложил на вислом брюхе руки и
безглазо смотрел на восток.
Мертвый бог... Но по обычаю Ратибор обошел исполина, избегая
наступить па длинную тень. Недостойно россича взять чужое, нельзя поднять
потерянную или забытую кем-то вещь. Бесчестно позавидовать силе, ловкости
или уменью другого. И дурное дело - потревожить сонный покой пусть и
чужого, пусть никому не нужного бога забытых племен.
Ратибора заметили. Где-то завыл рог, второй рог сдвоил, отозвались
третий, четвертый, пятый. На правом берегу Роси там и сям показались
слобожане. Стрелки входили в текучую воду и переплывали реку, держа повыше
луки и колчаны. Косые лучи солнца делали необычайно красивыми лубяные и
кожаные колчаны, искусно раскрашенные кровяно-красным и желтым цветом.
Из узкого затона выскочил челн. В нем поместились человек двадцать.
Одни сидели, другие длинными шестами-тычками сильно гнали челн поперек
роки. Росские слобожане собирались к своему месту.
Как в поределом, истонченном летами куске льняной ткани едва
сохраняется след рисунка, так жило ветхое предание о холме, на котором
теперь стоял град-слобода росского племени, или россичей, как они сами
себя называли.
Был этот холм насыпан не то двенадцать, не то четырнадцать поколений
назад. В+сен до трехсот минуло с того времени. Тогда гунны впервые явились
в степи, на полдень от Рось-реки, на берег Теплого моря. Добрались гунны и
на Рось. Холм-могилище был насыпан для погребения россичей, перебитых на
побоище с гуннами. Из прежнего рода выжили семь братьев-богатырей, каких
ныне женщины не рождают. На всем поле они остались одни, как редкие
колосья на ниве, выбитой градом. Все остальные погибли, и все гуннское