Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
24 >
Края балки стояли над спящими, подобно невысоким стенкам, создавая
ощущение замкнутости и покоя. Несколько закопченных котлов ждали там и сям
на таганах кованого железа, засыпанных пеплом прогоревших костров. От
обильного ужина оставалось вареное мясо, чтобы утром проглотить кусок на
ходу, перед седловкой.
Ратибор завыл по-волчьи. Подражая зверю, человек начал низкими нотами
и закончил, как зверь, - пронзительным "аааа"... Он сам себе казался
волком. Завыли и товарищи. Ухо людей не могло бы распознать обман. Лошадей
труднее провести. И все-таки под дремлющими табунщиками кони дрогнули, а
сам табун взволнованно прянул и пустился вниз по долинке ручья. Пользуясь
случаем, настоящие волки отбили наконец-то потерявшегося от страха
двухлетка и погнали добычу в степь. Очнувшиеся табунщики поскакали, чтобы
повернуть лошадей к привалу. На восходе заметно бледнело.
Ни один из хазаров не успел ни сменить плеть на саблю, ни перекинуть
щит со спины на грудь. Волки обернулись людьми, вместо воя звякали тетивы.
Битый тяжелой стрелой навылет, мертвый хазарин молча запрокинулся в седле.
Смерть на рассвете такова же, как в полдень. Не помогает степняку привычка
вовремя сбросить со ступни глубокое стремя. Обезумевшие кони волочат по
степи тела, и мертвые всадники будут скакать, пока по вырвется из сапога
нога или пока не остановится сам конь, не понимая, что так тяжко тянет
седло в сторону.
Из табунщиков только один увернулся было от стрелков, внезапно
вставших между табуном и сторожами. Вздыбив коня, он повернул его в
воздухе на задних ногах, будто оба они были одним телом. И уже опускался,
готовясь растянуться в бешеной скачке. Аркан лег на шею хазарина, вырвал,
бросил на землю. Он не успел очнуться, оглушенный паденьем. Все равно,
коль и очнулся бы. Набежавший слобожанин рубанул концом меча шею хазарина.
Ратибор победил табунщиков. Не тот час шел, чтобы считать добычу или
гордиться успехом.
Слобожане ловили для себя коней. Заарканенный конь отступал храпя.