Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
30 >
остаться, его приходится вырезать. С живым телом так не поступишь.
Кровь из раны насочилась в усы Всеслава, текла по груди. Свесив руки,
стоял Крук, опытный воин из тех, кто всем сердцем принадлежал слободе.
Сутулый, но с выпуклой грудью, с толстыми кривыми ногами от езды на конях
с детства, Крук был молчалив. Когда говорил, будто каркал по-вороньи.
Отсюда и кличка, приставшая к нему и заменившая имя. Ратибор молчал,
подражая Круку. Чем мог он помочь?
Держа одной рукой стрелу, другой Всеслав щупал сзади шею; и пальцы и
тело чувствовали, что близко к коже сидит наконечник стрелы.
- Дайте, - сказал Всеслав, указывая на высокое хазарское седло. Он
велел Круку крепко держать седло, а сам опустился на колени, вниз лицом, и
уперся расщепом стрелы в ямку под лукой седла. Ратибору Всеслав приказал
держать расщеп в ямке, чтобы не соскользнул. Взяв обеими руками за
затылок, стоя на коленях, Всеслав надавил. Не торопился, не рванул с силой
вперед, как, холодея от ужаса, мысленно подсказывал ему Ратибор. Нет.
Медленно, медленно Всеслав всаживал в свое тело стрелу. Он дышал глубоко -
вдохнет, задержит, выдохнет. Мышцы напряглись, руки поросли узлами, и
Ратибору казалось, что волосы воеводы встали дыбом.
Пальцы Ратибора, удерживая конец стрелы в упоре седла, оцепенели,
сердце как будто остановилось, а на шее Всеслава, под волосами, появился
бугорок, потом нарост заострился.
Желто-черная бабочка, обманутая неподвижностью, опустилась на
выгнутую спину Всеслава, сложила крылышки, преображаясь в древесный лист.
Ратибор не видел ее, он глядел, как вылезало туповатое черное жало. Вот
прорезались и острые края наконечника. Ратибор едва сказал:
- Вышел, довольно...
- Срезайте железо! - ответил Всеслав. Его голос показался странно
живым и спокойным.
Воевода продолжал опираться на седло. Ратибор по-прежнему держал
конец стрелы, а Крук толстыми, но ловкими пальцами стрелка и