Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
37 >
умереть! Ничто не совершено из замыслов, которые он таит. Страшна не
смерть, - горько, как сок болиголова, сознание несвершения желанного.
Удушье усиливается. Нет, живи! Воевода дрожит в ознобе. Смерть -
противник. Он хочет смять смерть, схватить. Он тоже душит, ломает. Черные
когти впиваются в горло, он отрывает их. Ему кажется, что под его пальцами
ломаются чьи-то кости.
Он делает шаг, другой, третий, наступает! Даже холодный Колот
испуганно глядит на борьбу с невидимым. Всеслав хрипит, слышатся
непонятные слова. Кажется, что он срывает с себя нечто. Вот он берется за
голову, обеими руками поворачивает ее вправо, влево. Ладони сползают, жмут
ребра. От черноты тела волосы на груди кажутся золотыми.
Дышит воевода, дышит! Он отплевывает черно-смолистую кровь и дышит.
Он говорит:
- Пить!
Анея подает зачарованный рог. Крупный орех ходит под кожей горла.
Воевода пьет... Пьет!
Всеслав победил. Смерть отступила, это видят все. Жизнь принадлежит
сильному. Не подобает кричать от радости там, где лежат мертвые. Весть о
победе воеводы передается, бежит, как огонь по траве, в глубину леса, к
самому дальнему слобожанину.
- Воскрес Всеслав, воскрес! Вернулся от порога Смерти!
Будто и не было ничего, воевода спросил:
- Готов ли костер для погребения братьев?
Увидев Ратибора, Всеслав вспомнил. Ударив молодого воина по плечу, он
заботливо приказал:
- Горюешь? Встань!
Они уходят.
Горят высокие костры, охраняя огнем тела павших за племя. Сторожа с
обнаженным железом устрашают злое, ведуны подбрасывают в пламя пахучую
освященную смолу.
Утром прошлого дня над слободой поднялся столб черного дыма. По дыму
в градах узнали: в Заросье ходят степняки. И, готовясь к обороне,
князь-старшины приказывали, кому из мужчин идти слободе в помощь, кому
остаться для защиты града.
В конце первой четверти дня дым запрыгал клубами, будто его раз за
разом выдували мехом величиной с ворота: слобода бьется со Степью! Спешили