Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
40 >
рожденные женщиной дети, поджигает последний костер, чтобы освободить
последним разрушением душу от омертвевшего тела-коры.
По знаку Горобоя слобожане разбирали заготовленные сосновые лапы,
брали пламя от костерка. Костер занялся кругом в самый полдень, в самый
яркий свет неба, чтобы души не заблудились в пути. И завилось пламя, унося
в небесную твердь растворенную и очищенную плоть - славянские души.
Вселившись в орла, вещий человек может подняться сквозь воздушные
токи до самой границы небесной тверди. Оттуда он охватит земли людей
славянского языка от пределов степей Юга до холодных морей Севера, как их
видят жители самой тверди. Ближе всех к пределу степи лежит земля малого
племени россичей. Здесь он увидит извилистую реку, часто сменяющую тихие
заводи на стремительное течение. Увидит лесную чернь с темными
вкраплениями сосновых рощ, поляны-росчищи с полосами хлебов, со стадами
коров и овец, с табунами лошадей. В серединах некоторых полян, подобно
семьям груздей, теснятся тесовые кровли градов. Родовые межи обозначены
столпами высоких могил, там тени россичей - обугленные косточки - и тени
взятых на небо вещей - ржавчина железного оружия, позеленевшая медь.
Сделавшись вечной собственностью предков, вещи потеряли земной вид. Но
могилы живут, они стерегут границы.
Не будь могил - было бы ли племя? Могилы россичей соединяют прошлое с
настоящим. Без такого единства нет будущего.
Тает, тает огненная гора. Россичи смотрят, думая о душах ушедших. Они
там, где царит вечное, непонятное земному человеку движенье; там носятся и
борются небесные звери, пасутся небесные стада, плывут небесные челны и
светятся цветы.
Души семи воинов, душа неведомой хазаринки вместе несутся через
волнующийся океан воздуха, дно которого - наша Земля. Они не боятся
зырканий молний и громовых ударов. Вот голубая прозрачная гора царства
навьих - предков, свет и жилище душ. Здесь хранилище всех семян, здесь