Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
42 >
Всеслава, взобрался на могильный холм. Провожая уходящее солнце, старик
славил племя:
Имеем мы обычаи свои,
завет отцов и вечные преданья.
И вещий сон в тени родных лесов,
и шепот наших трав в лугах и на полянах,
и шелест наших злаков в бороздах,
возделанных руками росских,
и гик коней,
и топот стад,
и грай воздушных птиц. -
все наше здесь.
Могилы предков хранят границы,
стоя на междупутьях, наблюдают
порядок смены лет и череду
сменяющихся поколений рода.
А толпы душ, носясь в вихрях
между землей и вышней твердью,
где обитать придется нам,
когда настанет тайный срок
блаженства вечности, -
те души совершают нам подмогу
в день трудных испытаний.
Подобно богу света, который гаснет,
умирая каждый вечер,
подобно травам и листве древесной,
светильники дыханья в человеке,
зажегшись при рождении,
потухнут...
Но человек - он не исчезнет,
он умер - как закат.
Он - успокоен.
Вдали от тризны воевода беседовал с князь-старшинами родов.
Обычай... По обычаю роды давали людей в слободу, давали скупо.
Всеслав затеял трудную борьбу с обычаем, чтобы старейшие согласились
отпустить в дружину племени побольше молодых. Старейшие гнут свое. Тяжело
будет столько ртов кормить. И так в слободе живот каждый пятый или шестой
мужчина. Откуда ж их брать? Кто в градах будет работать работу?
Всеслав говорил о хазарском загоне. Не взяли бы его слобожане