Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
47 >
могут улечься и двадцать человек. У Горобоя мало народу в семье, а изба
большая. В лесу живут россичи, дерева много, строятся широко. Направо от
входа к стене пристроены перегородки, вход завешен серой тканиной. Там по
обычаю хозяйская постель. Второй такой же кут - для женатого сына.
С приговорами, с просьбами, слова которых, не думая, произносит язык
и, не думая, принимает слух, жена слободского воеводы Краса усадила Анею
за длинный стол, ножками врытый в пол. Легко отвалив толстую крышку
высокого ларя, хозяйка вытащила деревянное блюдо с вареным стегном -
окороком дикой козы, положила на стол длинный нож.
- Всеслав вчера прислал из слободы две туши. Будто бы своего мяса нет
в доме... Нужно мне! - вдруг сорвала с сердцем женщина.
Тяжело, на всю ступню топая босыми ногами, она вышла и вскоре
вернулась с глиняной корчагой молока. В другом ларе нашлись круглая миска
с сотовым медом и малый, ладони в две, плоский хлебец. Разломив его
руками, Краса предложила гостье больший кусок, себе оставила меньший. На
том и кончился обряд. Небрежение хозяина оскорбительно гостю. Но и
навязчивость излишня средь вольных людей: все перед тобой, ешь от души,
неволить не будут.
Сев рядом, Краса закусила свою долю хлеба. Анея проголодалась, ела
охотно, запивая молоком. Зубов у старухи осталось мало, но мясо было
хорошо разварено. Хозяйка жаловалась на хлеб:
- Самые остатки остались зерна-то, по ларям поскребыши скребем. С
сором да мышами травленные. Не дождемся, как доживем до новинки.
И правда, хлеб в доме князь-старшины был нехорош ни вкусом, ни
цветом. Шел последний месяц перед жатвой, росские роды тянули остатки
зерна, делили его горстями по едокам. Обилие мяса, молока, творога, масла,
меда - все казалось пресным без хлеба. В градах редко слышалось ворчанье
жерновов.
Молоть зерно - женская и ребячья забота, труд легкий, но нудный.
Жернова парные, в один охват, положены пирогом. В середине верхнего