Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
55 >
повернешь его волю.
В сердце, потрясенное кровавым угаром первой битвы, Ратибор принял
очарование лица и тела хазаринки. Он пристыл к ней. Как, зачем? Он сам не
знал. Но упрямо держался мечты.
Дни после хазарского истребления шли своей чередой. На пополнение
потери в воинах князь-старшины прислали молодых мужчин. Подходили по
окончании весенних работ и сенокоса подростки. Рана воеводы заживала, и он
сам осматривал каждого нового, будто коня или быка. Редко кого отсылал,
чтобы еще малость подрос.
Победа славой овеяла слободу россичей, молодые сами тянулись к ней,
князь-старшины легче мирились с уходом из рода нужных рук. В прежних
слободских избах становилось тесновато. И новые первым делом взялись
рубить новую избу.
Из слобожан возрастом выше двадцати годов, кроме Ратибора, был только
один неженатый - и то лишь потому, что слишком разборчивые старшие не
могли найти желанную им, а не сыну невесту. Женатые и два и три раза в
месяц ночевали в семьях. Вернувшись, иные хвастались собой и женами. Тут
крылась жгучая тайна. Ее не пристало мужу открывать в вольных словах.
Подростки алели, слушая мужские смешки и намеки. Вполнамека хвалились
мужья мягкой да горячей постелью, въявь гордились женскими подарками -
узорчатым поясом, вышитым воротом и оборкой рубахи, привозили медовые и
маковые заешки из тонкой муки-сеянки.
А тайна - знал каждый подросток, - сладкая тайна не уйдет, когда пух
на лице, огрубев, станет волосом.
Была у старших и другая тайна. Порой ухо подростка ловило непонятное
слово. В ночи полнолуний куда-то уходили старшие слобожане. Зачем и куда
уходили, где были - не спрашивай. Не положено мужчине допытываться, теша
свое любопытство.
В первое полнолунье после битвы Ратибор проснулся от чьей-то руки,
которая легла ему на лоб. Он схватил запястье в широком обручье. По запаху
тела и приметному обручью Ратибор узнал Крука.
- Не шуми, обуйся, выходи наружу, - приказал Крук.