Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
59 >
топором и огнем, обычай побратимства ограничивался узким кругом товарищей.
Несколько охотников, искателей новых земель и богатств, братались кровью,
выражая крепость товарищества и обещая друг другу поддержку во всех
трудностях жизни в нетронутых Черных Лесах.
По нужде воинственному Югу требовалось больше братьев, здесь спинами
смыкались не двое, здесь были нужны стены десятков и сотен братьев.
Душа человека живет в ямочке на груди между ключиц, а его жизнь течет
в крови. Смешение крови больше роднит людей, чем мужа и жену соединяют
брачные объятия. Братство крови сильнее братства рода.
Надрезая пальцы, все дружинники спускали кровь в серебряную чашу,
точили не щадя. Из полной чаши Всеслав помазал губы, грудь, руки и ноги
Перуна. Остальное слил в пламя углей. Запах особенной гари поражал и
запоминался навсегда. Так вознеслось свидетельство нерасторжимой связи
дружины.
В слободе воевода жил в своей, воеводской избе. Она такова же
размерами, как другие, в которых могут поместиться и тридцать и сорок
слобожан. Всеславова постель устроена близ двери. Около ларь с запасной
княжьей одеждой, оружием. Все остальное место занято слободским запасом.
Тут и оружие, которое для сохранности смазывают жиром, тут и одежда. Чтобы
тля и червь не попортили рубахи, штаны, шубы, плащи, сапоги, запас
перебирают, проветривают под присмотром самого воеводы.
Очага же в княжеской избе совсем нет. Зимы на Рось-реке не злые, а
спать под шкурой сладко на любом морозе. Всеслав и зимой ходит с
распахнутой грудью.
Воевода не бывал дома со дня хазарского побоища. Вскоре после обряда
Всеслав взнуздал коня и поскакал провести ночь в роду, под родительской
кровлей.
Дробно простукали копыта по пластинам моста через ров. Всеслав поднял
коня через жерди, заграждавшие въезд от бродячей скотины. На скаку он
спрыгнул у своих ворот, мигом отвалил тяжелое полотнище. Жена выбежала
навстречу. Всеслав молча бросил женщине конец повода.