Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
7 >
как налитый ячменным пивом воловий мех, лицо бога росских людей. Ратибор
не знал, нет ли на дубе и других глаз, кроме Сварожьих? Не кроются ли в
ветвях и другие лица?
Как осторожная птица, подняв над зарослью головку, медленно прячет
ее, втягивая длинную шею, - знает: ничто так не привлечет врага, как
быстрое движение, - так Ратибор вновь спрятал в траве свою голову с
собранными на затылке в пучок светло-русыми волосами.
Ратибор полз на четвереньках, по-волчьи. Загрубев от упражнений,
голые локти и колени не чувствовали уколов жесткой травы.
Время медленно тянулось за полудень. Жарко, в такой час крылатые зря
не летают. Двигаться нужно с оглядкой, без спешки. Иначе спугнешь птицу, и
она тебя выдаст резким взлетом. Птицы много в заросских нетронутых травах.
Слободские берут зверя, чтобы добыть мясо и кожу. Птицу же трогают мало,
редко кто позабавится натянуть силья - кольца-сплетки из конского волоса.
Ратибор заметил, как стрепетка уводит с его дороги пестрый выводок,
как юркие стрепетята, вытянув шейки, дробно топочут за маткой в травяной
чаще. Мелькнули - и нет их. "Стать бы птицей на недолгое время", - думал
Ратибор.
Стрепетята были еще почти голы. Длинные шейки морщились чешуей
пеньков будущих перьев, только на концах крыльев уже торчали настоящие
перья. Ратибор тоже был почти гол, в одних коротких, едва доходивших до
колен, штанах. В поясе штаны стягивал сыродубленый ремень, к ремню была
подвязана кожаная же сумка-зепь.
Тело Ратибора закалили ветер и дождь, летний жар и зимний холод. От
этого белая в детстве, молочная кожа сделалась цветом как земляная. На
темном лице светились серьге росские глаза. Черноватую смуглость рук, ног,
груди и спины просекали белесые шрамы - следы несчитаных царапин шипами и
сучками, следы падений.
Не станешь ни силен, ни ловок, коль будешь трусливо беречься. И
биться не научишься. На плече Ратибора есть борозда от меча, на ключице -
бугор от сросшейся кости. Метки воинской науки. Нет лучшего украшения для