Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
74 >
хазары, и их не заметили бы. Сами воины, они затаив дыхание были готовы
увидеть, как сразу, оба иссеченные, изрубленные, пронзенные, падут
обоерукие бойцы. В метании тех и железа было притягательно-страшное, как
колдовство, заклинание силы.
Не расходясь, не отдыхая, по двору слободы клубом вертелось
четверорукое чудовище, сверкало, бренчало.
Раздался звонкий вскрик железа, и над вышкой что-то свистнуло.
Воевода и его излюбленный воин остановились. В правой руке Ратибора
осталась одна рукоять. Перешибленный отбивом меча хазарский клинок
сломался и отлетел, едва не поразив сторожевых.
Облитые потом, тела бойцов влажно блестели. На плече Всеслава
сочилась кровь из длинного пореза.
- Красно биться стал ты, красно, - одобрил воевода.
Ратибор подошел, высосал ранку. Кровь не выплюнул - братская кровь
святая.
Всеслав развел руки, оплетенные толстыми мышцами; темное, как земля,
тело вздулось узлами и буграми. Воевода глубоко вздохнул. Пот щипал ранку,
нужно приложить жеваных листьев болотной сушеницы. Ратибор рвал в избе
лекарство из заготовленных пучков.
Да, бьется парень, как муж. Круто ему пришлось с постылой свадьбой,
но не должна кончиться им одним такая сила, нужна она роду и братству.
Один из сторожевых сбежал с вышки, достал и принес отломленный
клинок. Отдать кузнецам, пусть сварят железо попрочнее.
Ратибор приложил листья сушеницы к порезу, ловко прикрепил их тонким
мочалом. Первый раз соревнуясь с воеводой в двоеруком бою, он отметил
противника. До сих пор бывало иначе. Он не знал, что Всеслав нарочно
поддался. У кого много нежности, у кого - мало. Каждый дает сколько может
и как сумеет.
Так минула короткая Ратиборова молодость. Да и детство у тех людей
было куда покороче, чем у их дальних потомков. Не у одного Ратибора годы
текли зло, исполненные суровости жизни. И других гнули много, били,
ковали. Под беспощадно-настойчивым боем тягучее железо твердело, глина же