Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
8 >
мужчины. Бронзовые, серебряные, золотые браслеты и ожерелья не стоят
рубца.
В сизом от жары небе чуть заметно шевелились пухово-курчавые барашки.
Солнце закроется дымкой, и опять слепит блеском и жжет землю. В
неподвижном воздухе сквозь сладкую завесу запаха клубники остро и жгуче
тянуло гадючьим луком. Тонкое обоняние Ратибора могло бы найти зеленую
горькую стрелку и за три сотни шагов. Мутная прелость раздавленной локтем
сочной листвы солнцегляда казалась похожей на аромат увядшего ландыша.
Горьковатая струйка горицвета напомнила Ратибору мать Анею, сведущую в
силах трав и в могуществе тайных слов-наговоров.
Горицвет любит лесные опушки. Запах горицвета сказал Ратибору, что он
приближается к цели.
Вот и низенький кустарничек-травка, покрытая жесткими фиолетовыми
цветочками. Это барвинок-могильница. Вот пряная посечная трава. По их
запаху Ратибор нашел бы лес и с выколотыми глазами.
Он переполз-перетек через поваленный корневым червем ствол осокоря,
трухлявый и голый. Его толстую мелкозернистую кору слобожане ободрали на
неводные поплавки.
По-звериному перебежав полянку, Ратибор скользнул в кусты густой
лещины и замер, удерживая дыханье: явственно, сильно потянуло живым
человеком!
Ратибор заметил подошву сапога: человек не сидел, а лежал. По сапогу
Ратибор узнал Всеслава, слободского воеводу, понял, что Всеслав, сморенный
жаром и скукой, спал в холодке.
Как видно, не только тревога, но и покой передается от человека к
человеку без слов, без звуков, одной силой немого общения. Ратибор, на миг
зажмурившись, услышал мирное гудение диких пчел, трескучий стук
кузнечиков, гуукание нежных горлинок.
Сбросив чары, Ратибор крепкими зубами откусил ореховую ветку и, едва
касаясь земли голыми ступнями, подошел к Всеславу. Всеслав спал, прикрыв
глаза широкой ладонью. На волосатой руке, утопив длинный нос, трудился
кроваво раздувшийся комар. Глубокое дыхание спящего пушисто приподнимало