Валентин Дмитриевич Иванов. Русь Изначальная (том 1) -
80 >
голов пятнадцать молодняка.
Думая за зверя, Ратибор понимал, что и зверь набирается мудрости от
житейского опыта, судит сам по себе. Чего-чего не встретится стаду,
которое бродит в степи от Теплого моря до самых чащ приросских лесов! А
эти, видно, еще никогда не встречали человека вплотную. Может, только в их
крови, как и в крови Ратибора, живет голос воспоминаний, переданных от
предков. Ничто не поможет диким быкам.
В полуверсте от опушки звери остановились. У быков заклокотало в
стесненных гортанях, длинные хвосты с темными метелками шерсти на концах
били по ребрам. Молодняк жался к старшим.
Как воины, выстроились быки, и было видно, ни один не отступит больше
назад. Пришел час выкупа за власть над самкой, над стадом, за мощь тела,
похожего на глыбу дикого камня, за веру в себя. Пора платить собой,
расставаясь с вольностью жизни, с былыми волнениями любви, со степным
простором. Было, было все, и нет ничего, кроме битвы.
Всадники приближались. Понимая самое легкое давление ноги, незаметный
для глаза наклон тела всадника, кони переступали шаг за шагом, спокойные,
послушные, усмиренные однажды, но всегда помнящие силу колен человека,
удар его кулака между ушей и полосу жгучей боли от плети.
Сближаясь со Всеславом, Ратибор о чем-то попросил, и воевода
закричал:
- Не бить заднего!
Самый большой бык ждал боя чуть сзади трех других.
Толчком одной ноги всадник поворачивает лошадь, другой ногой
удерживает. На сжатых коленях человек приподнимается над седлом, чтобы
дать свободу нижнему усу лука. Сообразив силу ветра и откуда он тянет,
стрелок растягивает тетиву до уха и метит в левый пах быка. Оттянутая
средним и указательным пальцами, тетива срывается будто сама и щелкает по
кожаной рукавичке, защищающей левую руку.
От звяка тетивы, от шмелиного гуда уходящей стрелы конь вздергивает
голову. Может быть, он умеет увидеть в полете прорезь стрелы в кресте